За них и за нас обновленных

За них и за нас обновленных

За них и за нас обновленных

Есть такое свойство у людей, чьи желания превосходят их возможности - надеяться. Провожая 2015-й год, Дебальцево, убийство оппозиционного политика Бориса Немцова и начала кампании в Сирии, люди надеялись. Кто-то надеялся на западные санкции, как элемент давления на «кровавый режим», кто-то надеялся на выборы в Государственную Думу, как на предполагаемый катализатор политической активности и предполагал, что всё это перерастёт в реальное сопротивление заранее приготовленным властями результатам. Третьи надеялись на то, что фактор международного терроризма приведёт к ослаблению противостояния с Западом, следствием чего предполагалась либерализация общественной жизни в России. Другие надеялись на нанесение решительных ударов по исламскому терроризму для того, чтобы не допустить в Европе повторения «Парижа-2015».


Ничего из этого не случилось, потому что надежды не стали целями. Санкции усилили системный кризис экономики, но российский народ продолжает воспринимать их как признак «правильности» действий правительства и президента. Российские власти снова сфальсифицировали выборы, заранее запугав Росгвардией и ОМОНом тех, кому это придётся не по нраву. Противостояние с Западом лишь усилилось, в связи с продолжением лицемерной политики прошиитской коалиции из Сирии-РФ-Ирана-Хезболлы и борьбы против сирийской оппозиции, а не против [запрещенной в РФ группировки] «Исламское Государство». Терроризм в Европе, когда-то казавшейся оплотом спокойствия, перестал казаться редким явлением, нанося один удар за другим.

Конкретно в случае с терроризмом, «удивление» вообще перестало быть нам присуще при просмотре новостей. Если условные атаки 11 сентября 2001 года, расстрелы редакции Шарли Эбдо и даже серия атак на Париж в ноябре 2015-го вызывала шок и оцепенение в стиле: «как так, Европа же, не может быть!», то теперь смерть в результате террористического акта стала всего лишь одной из разновидностей «будничной зла». Ну, вроде упавшего на голову кирпича, попадания под машину, примерно в таком духе и стиле.

Абстрактное «оказался около шахида» теперь совершенно обеденная запись в свидетельстве о смерти на европейском континенте. Нам обещали, что «скоро, очень скоро, кровь прольется морем»? До моря пока не дошло, но, мы уже в устье реки, а атаки на Брюссель, Орландо, Ниццу, Нормандию, Ансбах, Вюрцбург, Ройтлинген, Берлин, перестрелки в Нижнем Новгороде и нападения в Балашихе говорят о том, что течение красной «реки» ускоряется.
Левый фланг политиков продолжает настаивать на том, что резкий рост террористической угрозы никак не связан с наплывом беженцев. Однако хронология событий и тот факт, что в нынешней форме этот наплыв начался в конце 2015-го (а так же принадлежность террористов к одной «самой мирной» религии) говорит сам за себя, сводя на нет усилия левой пропаганды и поднимая рейтинги правых политиков по всему миру.

Традиционной Европе и той части населения Америки, которую именуют WASP, был брошен вызов целым набором «идентичностей», а так же сопровождаемый проявлениями террористической активности одной из них - исламской. Стало мало осознавать себя представителем «христианской европейской», классической Западной культуры. Теперь же появилась необходимость превратить это осознание в способ занять свое законное место в политическом поле континента и отстаивать то, что дорого европейской цивилизации. Следствием этого вызова стало одним из положительных итогов года - формирование «правой идентичности». Абсолютно вписываясь в левые тезисы о культурном разнообразии, эта идентичность заявила о себе как об одной из составляющих этого разнообразия, а потому выглядела и выглядит не столько политической программой, сколько исторической закономерностью, а значит неизбежностью.

На волне референдума в Великобритании и выборов в Соединенных Штатах это осознание вылилось в активное политическое действие, продемонстрировало, что половина населения Великобритании и США не согласна с методами ведения политики леволиберальных властей, в условиях террористической войны, развязанной исламизмом против ряда государств.
«Западная оппозиция» действовала и победила, показав пример оппозиции российской.

Российская же оппозиция вновь доверилась алчным и контролируемым лидерам, пошла на поводу их амбиций, не смогла консолидироваться ни для попадания в Думу, ни для протестов против той преступной политики, которую проводит против неё путинский режим. Устоявшаяся стратегия действия оказались малоэффективной, во многом даже контрпродуктивной. Имитация борьбы не помогла пошатнуть режим, приведя лишь к трате огромных финансовых средств и аннулировав физические усилия тысяч волонтеров предвыборной кампании, которая оказалась не столько реальной политической борьбой, сколько PR-акцией для различного рода самозванцев, паразитирующих на умирающем теле русского гражданского общества.
В грядущий электоральный цикл 2017-го года молодым представителям оппозиционного движения стоит входить как можно раньше и активнее, чтобы привнести новую кровь и новые силы в русское либеральное движение. Только новые люди смогут вывести оппозиционный дискурс России на уровень сильного, самодостаточного и общенационального движения, способного бросить вызов существующей в России политической системе, как это произошло и происходит в западных странах.

Если западному миру грозит исламский терроризм, то Россия одним лишь внешним терроризмом не обойдётся. В России каждый день «закручиваются гайки». И только от активности сознательной части общества зависит то, был ли 2016-й год условным «1990-м», за которым последуют преобразования, или же он был очередным «1936-м», за которым последует весьма зловещая цифра. Впрочем, с учётом реалий XXI века, эти варианты могут оказаться смешанными.

Позиция автора может не совпадать с мнением редакции.

Евгений Овчаров

European Russians

Leave a Reply

Close