Насколько криминальны беженцы в Германии?

Насколько криминальны беженцы в Германии?

Насколько криминальны беженцы в Германии?

«Не верь статистике, которую не ты сам сфальсифицировал» — говорит одна из новых русских пословиц. Впрочем, совсем необязательно фальсифицировать данные — восприятие статистики определяется общим контекстом, в котором она цитируется. На протяжении последних двух лет подача темы «Преступность и беженцы/мигранты» в Германии очень зависит от того, на каком отрезке политической шкалы позиционирует себя автор. Эта шкала ограничена двумя полюсами взаимоисключающих позиций. На одном из полюсов понятия «преступность», «беженец» и «мигрант» принципиально не могут сочетаться друг с другом. Тех же, кто пытается установить такую связь, относят к категории популистов, расистов и, нередко, неудачников, ничего не добившихся в жизни, и боящихся, что мигранты столкнут их с последней ступеньки лестницы социального успеха.


На другом полюсе читателю рисуют мрачную картину, где за каждым углом скрывается грабитель-бандит, а под каждым кустом сидит насильник.

Сторонний наблюдатель вправе подозревать, что правда лежит где-то между двумя этими пунктами. Но, что, если описание ситуации более сложно, чем указание точки между двумя полюсами?

В преддверии публикации ежегодного отчета министерства внутренних дел газета “Die Zeit” обратилась во все 16 земельных министерств с дополнительными вопросами, чтобы как можно лучше оценить «вклад», внесенный мигрантами — особенно по таким резонансным категориям, как телесные повреждения и преступления сексуального характера. Четырнадцать из шестнадцати федеральных земель откликнулись на просьбу газеты, некоторые прислали очень подробные отчеты. Анализ этих результатов редакция представила в № 17 за этот год, опубликованном за несколько дней до официального доклада федерального министра внутренних дел. Подсчеты журналистов „Die Zeit“ в общем и целом сошлись с цифрами, озвученными министром.

Любые статистические подсчеты, касающиеся темы «беженцев» и «мигрантов» должны, прежде всего, четко определить, какие группы иностранцев в Германии попадают под эти определения. Если рассматривать лиц, оказавшихся в Германии непосредственно перед временным открытием южной границы в сентябре 2015-го года и после этого, то в правовом аспекте они различаются на несколько категорий. Дело в том, что человек, бежавший в Германию от преследования или от войны, должен в индивидуальном порядке проходить процедуру получения убежища. Таким образом, в категорию «беженцы от индивидуального преследования» попадают лица, претендующие на убежище, лица, подавшие заявление о предоставлении им этого убежища и те, кто уже получили этот статус. К «беженцам от войны» причисляются, кроме того, т.н. «контингентные беженцы»: те, кто были официально ввезены в рамках заранее установленного контингента. Подобным образом Германия приняла с 2014-го года 20.000 сирийцев. Кроме того, нужно учитывать и тех, кому было отказано в предоставлении убежища, но кого по разным причинам нельзя депортировать. Эти лица, официально называемые «терпимыми» (der Geduldete), находятся в Германии легально. Но есть ещё и те, кому было отказано в статусе «терпимого» и кто перешёл на нелегальное положение, а также те, кто вообще не зарегистрирован в Германии.

Газета „Die Zeit“ установила, что различные федеральные земли используют различные схемы учета. В некоторых землях преступления, к которым имеют отношения нелегальные иммигранты, учитываются отдельно от легальных, а Бремен и Бранденбург проводят различие только между гражданами Германии и гражданами всех остальных стран.

Ниже мы будем использовать термин «мигрант» (Zuwanderer) для обозначения всех выходцев из стран-не членов Евросоюза, кто в последние несколько лет прибыл в Германию под предлогом поиска убежища — без детализации его юридического статуса.

Следующая сложность состоит в процедуре учета преступлений. Во-первых, учитываться могут только те преступлений, о которых было заявлено в полицию, и только в случае, когда, в конечном счете, было заведено уголовное дело. В зависимости от вида правонарушения (изнасилование или кража велосипеда) велика или мала доля незаявленных или нераскрытых преступлений. Во-вторых, в полицейской статистике речь идет только о подозреваемых — в какой степени подозрение оправдается или нет, решает суд.

Все эти обстоятельства следует учитывать при попытках выделить преступления, совершенными «этими мигрантами» в общей массе преступлений. Однако даже при самом строгом подсчете (вычете преступлений, которое не может совершить местный, как, например, нарушение паспортного режима) статистика показывает — в 2016 по всей стране произошел скачок преступности. «Этот прирост произошел благодаря преступлениям, совершенным мигрантами» — пишет „Die Zeit“. В общем и целом мигранты, численность которых, в зависимости от федеральной земли, колеблется от 0,5% до 2,5% от общего населения федеральной земли, «засветились» в до 10% всех зарегистрированных преступлений. Особенно неприятно выглядит этот скачок на фоне неуклонного спада преступности в период 2007-2015 года.

Кто же конкретно был преступником, а кто жертвой? На некоторые из этих вопросов статистика может попытаться дать ответы. Большинство подозреваемых лиц являются молодыми мужчинами. Еще в 2014-м году, то есть за год до наплыва мигрантов, молодые мужчины от 14 до 30 лет, доля которых составляла тогда 9,2% всех жителей Германии, фигурировали в 60,4% всех уголовных делах. «Двое из пяти мигрантов» — пишет „Die Zeit“ — «относятся к этой проблематичной в половом и возрастном отношении группе. Среди выходцев из Северной Африки [арабов], а также африканцев из стран южней Сахары, процент молодых мужчин ещё больше». Такой подход кажется очень схематичным, но имеет под собой логичное объяснение. На смертельно опасное путешествие через Средиземное море решаются в основном одинокие молодые мужчины. Достаточное количество тех, кто живым и относительно психически здоровым преодолел на своем пути охваченную гражданской войной Ливию, получил (купил, вымолил, отвоевал) место в забитой человечиной резиновой лодке, немецкие законы кажутся не настолько важными, чтобы обращать на них внимание. Несколько другая ситуация была на т.н. «Балканской тропе», ведущей из Сирии и Ирака через Турцию и Балканский полуостров в Европу. По этому маршруту кроме одиночек шли также семейные кланы, состоящие из людей всех возрастов.

Представители каких национальностей совершают наибольшее количество преступлений? В абсолютных цифрах три первых места — во всех федеральных землях — занимают граждане Ирака, Сирии и Афганистана. Однако представители этих групп составляют около половины всех мигрантов. К сожалению, статистика не указывает, когда эти люди оказались на территории Германии. Пропорционально своей доле в общем числе мигрантов, преступность среди иракцев, сирийцев и афганцев ниже средней, а «лидерами» являются выходцы из арабских стран Северной или Центральной части Африки.

Кроме того, статистика показывает — значительное количество преступлений приходится на относительно малочисленную группу. Например, в земле Баден-Вюртемберг 22 человека попадали в поле зрения полиции от 5 до 9 раз, 462 человека — от 2 до 4 раз, в то время как имена 3105 мигрантов фигурировали в полицейских документах один раз. В земле Саксония 685 мигрантов обвинялись в совершении 7253 преступлений разного порядка.

Может ли статистика ответить на вопрос, кто является жертвами мигрантов?

С недавних пор в отчетах многих федеральных земель появились ссылки на место преступления. Очень часто этим местом является общежитие беженцев. Две третьих всех телесные повреждений (как легких, так и тяжелых) в земле Баден-Вюртемберг и 58,3% всех  преступлений мигрантов в Баварии были совершены именно там. В группе преступлений связанных с телесными повреждениями мигранты и беженцы были жертвами других мигрантов в 87% случаев в Баден-Вюртемберге, 64,9%  случаев— в Баварии. В Гессене 70% жертв преступлений мигрантов не имели немецкого гражданства.

В конце апреля министр внутренних дел Германии Томас де Мюзьер представил официальный отчет криминальной статистики за прошедший год, базирующийся, как и выкладки газеты “Die Zeit”, на данных федеральных земель. Этот отчет, а также краткую сводку на английском языке, можно скачать на интернет-портале министерства (http://www.bmi.bund.de/SharedDocs/Pressemitteilungen/DE/2017/04/pks-und-pmk-2016.html). Христианский демократ и партийный коллега Меркель, Томас де Мюзьер был бы плохим политиком, если бы за несколько месяцев до федеральных выборов и за несколько недель до региональных выборов в двух землях занялся самокритикой. Говоря о проблеме преступности беженцев, он сказал следующее:

«Как ни безрадостно выглядят эти цифры в общем и целом, они подтверждают верность нашего курса: четко определять индивидуальную потребность в убежище и защите. Тот, кто не нуждается в убежище, не имеет право продолжать находиться в нашей стране. Тот же, кто совершил здесь тяжелое преступление, потерял это право. Но мы не позволим, чтобы все нашедшие у нас убежище беженцы поголовно подозревались в преступных намерениях. Подавляющее большинство из них живут с нами по нашим правилам мирного и демократического общежития».

 

Дмитрий Кошацкий, Франкфурт-на-Майне

Подписывайтесь на канал European Russians в Telegram, чтобы первыми читать наши новые статьи, знакомиться с мнением постоянных авторов, смотреть инфографику, видео и политические карикатуры.

 

European Russians

Leave a Reply

Close