Подмена понятий как норма российских неосоветских оценок истории

Подмена понятий как норма российских неосоветских оценок истории

Подмена понятий как норма российских неосоветских оценок истории

К написанию этой заметки меня подтолкнули частые споры с апологетами Сталина, особенно – его внешней политики периода Второй мировой войны. Эти споры показали, что типичным приёмом для этих людей является, что называется, «путать кислое с зелёным», то есть подменять одни понятия совершенно несопоставимыми из другой области, и на этом строить свои «умозаключения». Причём этот приём для них, является, похоже, спонтанным и естественным и происходит либо от долгой тренировки, ставшей второй натурой, либо от недостатка логического мышления, либо от того и другого вместе.

Совсем недавно тема начала Второй мировой войны вновь приобрела актуальное политическое звучание в связи со скандальными заявлениями посла России в Польши насчёт того, что Польша, мол, сама виновата в том, что в 1939 году стала жертвой гитлеровской агрессии. Про то, что эта агрессия была не только гитлеровской, но также и сталинской, посол РФ, разумеется, предпочёл не вспоминать. Как говорится. «чья бы корова ни мычала, а ваша бы молчала»: упрёк стране в том, что она сама виновата в агрессивном нападении на неё, издающееся от посла той страны, которая была соучастником этой агрессии, равносильно упрёку женщине в том, что она сама виновата в собственном изнасиловании, раздающемся со стороны того, кто помогал насильнику овладеть жертвой. Но уровень имперского шовинизма, особенно у дипломатов со Смоленской площади, нынче таков, что это им кажется вполне закономерным и естественным.

Кроме того, близятся даты очередной годовщины Мюнхенского соглашения (29-30 сентября 1938 г.). Поскольку для наших неосталинистов это событие заслоняет в качестве отправной точки начала Второй мировой войны Московский пакт 1939 года, и они наверняка снова используют эти даты для очередных «разоблачающих Запад» публикаций, самое время вспомнить и об этом.

Итак, рассмотрим по порядку все характерные подмены понятий, которыми оперируют неосталинистские публицисты.

 

  1. Мюнхенское соглашение 1938 года приравнивается к Московским советско-германским соглашениям 1939 года и даже оценивается как более страшное преступление Запада перед миром и человечеством, чем сделка Сталина с Гитлером.

 

Необоснованность таких оценок доказывается следующим:

 

1) Франция и Англия не являлись выгодополучателями Мюнхенского соглашения. СССР же по договорам 23 августа и 28 сентября 1939 года с Германией получал карт-бланш на аннексию большей части Польши, стран Балтии, Финляндии и Восточной Румынии. Англия и Франция никуда не вторгались после Мюнхенского соглашения. СССР же в полной мере воспользовался своим «правом». Если и можно сравнивать положение разных государств по Мюнхенскому договору и по Московским договорам, то в Германии в первом случае полностью соответствуют Германия плюс СССР во втором.

2) По Мюнхенскому соглашению Англия и Франция (а также фашистская Италия) являлись гарантами новых границ Чехословакии, после отторжения от неё Судетской области в пользу Германии. По Московскому договору от 28 сентября 1939 года фиксировалось полное уничтожение Польского государства и его раздел между СССР и Германией. То, что Чехословакия в начале 1939 года оказалась полностью расчленена, явилось односторонним нарушением Мюнхенского соглашения Германией. Англия и Франция не смогли стать гарантами независимости Чехословакии в новых границах, но это стало политическим последствием Мюнхенского соглашения, не предусмотренным в нём самом.

Можно с той или иной степенью убедительности показывать, что Англия и Франция имели намерение путём Мюнхенского договора направить гитлеровскую агрессию на Восток – в перспективе против Советского Союза. Но намерения и действие – совершенно разные вещи. Наши сталинисты готовы судить тех, кто им не нравится, за одни лишь недоказанные намерения, в то же время старательно обеляя своего кумира от конкретных преступных действий. Это подмена, характерная для советского «правосознания». Если в обычной юридической практике судить людей за намерения, то пересажать надо всех, потому что нет такого человека, который бы хоть раз в жизни не хотел кого-нибудь убить. Однако от намерения до действия – огромная практическая дистанция и юридическая пропасть. Впрочем, пересажать всех по одному подозрению – это как раз определяющая тенденция правоприменительной практики Сталина.

3) Агрессивную со стороны СССР (в той же точно степени, как и со стороны Германии) сущность Московских договорённостей августа-сентября 1939 года оправдывают ещё и задним числом. Мол, только так Советский Союз оттянул начало войны с Германией, что позволило ему лучше подготовиться к ней и в итоге спасти мир от «коричневой чумы».

Оставляя в стороне отдельный, сугубо исторический аспект, кто лучше использовал период с сентября 1939 по июнь 1941 года для подготовки к войне – СССР или Германия (хотя ход кампании 1941 года, по-моему, даёт совершенно недвусмысленный ответ на этот вопрос), снова рассмотрим этический и правовой аспекты. Англия и Франция в 1938 году также считали себя неготовыми к войне с Германией. Тем более, неприкосновенность границ Чехословакии представлялась недостаточной мотивацией к войне из-за настроений народов западных стран. Сталинисты оправдывают Сталина, говоря, что он не имел мотивации начинать войну против Германии ради гарантий целостности Польши. Но какое тогда право они имеют обвинять Англию и Францию в таком же нежелании ради Чехословакии?

Однако уже полный захват Чехии Германией побудил Англию и Францию дать гарантии Польше на случай нападения на неё Германии. Эти гарантии были исполнены: 3 сентября 1939 года Англия и Франция объявили войну Германии, хотя уровень готовности (особенно психологической и особенно во Франции) западных стран к такой войне оставлял желать лучшего.

Есть разница: тайно заранее договориться с агрессором относительно раздела страны-объекта будущей агрессии (Польши), как поступило руководство СССР, или объявить агрессору войну, как это сделали руководства Великобритании и Франции в ответ на нападение Германии на Польшу? Юридически это такая же разница, как между соучастием в преступлении и попыткой помешать совершению преступления. Но для советского «правосознания» она, конечно, неочевидна.

Впрочем, некоторые из них ссылаются на официальную советскую оценку событий начала Второй мировой войны, прозвучавшую в выступлении Молотова на сессии Верховного Совета СССР 31 октября 1939 года, где он прямо назвал агрессорами в данной войне Англию и Францию, а Германию – страной, стремящейся к миру (следовательно, жертвой англо-французской агрессии). В этом заявлении нетрудно видеть не просто подмену понятий, а прямую ложь, поэтому его можно оставить без дальнейших комментариев.

 

  1. Советский Союз был вынужден заключить договора с Германией для собственной безопасности, потому что Англия и Франция не желали заключения военного союза с СССР.

 

Факты:

 

1) СССР предпринимал шаги по сближению с нацистской Германией и неуклонно улучшал отношения с ней начиная с мая 1939 года. В этом, конечно, нет ничего крамольного, так как и страны Запада поддерживали контакты с Германией в тщетной надежде предотвратить войну. Одновременно шли консультации между СССР с одной стороны и Англией и Францией с другой. Конечный выбор Сталина определился собственным пониманием выгоды – в виде территориальных захватов за счёт Польши и других сопредельных стран Восточной Европы. Англия и Франция не могли обещать Советскому Союзу территориальных приобретений за счёт этих стран, Третий Райх же охотно на это пошёл. Никаких планов военного нападения на СССР у гитлеровской Германии в тот период не имелось (впрочем, как и у Сталина тогда против Германии).

2) Пакт о ненападении – также обычная политическая и международно-правовая практика. Суть агрессивного сговора между Гитлером и Сталиным не в самом пакте, а в тайном разделе ещё существовавших суверенных государств на сферы влияния. Эта сделка была заключена путём подписания секретных протоколов к публичным договорённостям. Из самого пакта о ненападении отнюдь не вытекала логическая необходимость захватывать другие страны, как это сделал СССР. Опять же, есть принципиальная юридическая разница между гарантиями военной помощи Польше, в одностороннем порядке предоставленными ей (и формально выполненными) Англией и Францией, и тайным сговором о разделе той же Польши между Германией и СССР.

 

  1. Польшу нельзя рассматривать только как жертву агрессии, так как предвоенная Польша сама захватила у Чехословакии Тешинскую область в 1938 году, а, кроме того, как заявил тут недавно посол РФ в Варшаве, препятствовала созданию действенной антигитлеровской коалиции.

 

Опровержения:

 

1) Отчасти об этом уже говорилось в начале статьи. Здесь же отметим, что согласно такому взгляду следует считать, будто Сталин и Гитлер подвергли Польшу в 1939 году справедливому наказанию за предвоенную политику. Низость и подлость такого взгляда, полагаю, не нуждается в дальнейших пояснениях.

2) К созданию действенной антигитлеровской коалиции в 1939 году меньше всего стремился, как мы теперь хорошо это знаем, сам Сталин.

3) Польша имела все основания вести настороженную политику в отношении СССР, что было доказано всеми последующими событиями: сначала осени 1939 года – весны 1941 гг. (депортации и массовые убийства польских граждан советскими властями), а потом 1944-46 гг., когда, после «освобождения» Польши, Советский Союз так и не предоставил права свободно выбрать ту власть и те порядки, которые хотелось бы самим полякам.

 

  1. В ходе событий сентября-октября 1939 года Советский Союз завершил национальное воссоединение Украины, Беларуси и Литвы, отобрав у Польши то, что она несправедливо захватила в 1919-1920 гг.

 

Факты:

 

1) Восточная граница Польши была признана и гарантирована РСФСР в Рижском мирном договоре 1921 года. После образования СССР в 1922 году к последнему перешли все прежние международно-правовые обязательства РСФСР.

2) В ноте, переданной Молотовым польскому послу 17 сентября 1939 года, переход советскими войсками польской границы мотивировался не только «защитой» украинского и белорусского населения, но и намерением «вызволить польский народ из злополучной войны, в которую он был ввергнут своими неразумными руководителями». Это соответствовало секретному советско-германскому соглашению о демаркационной линии, согласно которому в зоне советской оккупации оказывались значительные территории с преимущественно польским населением, вплоть до Вислы. При подписании Московского договора о дружбе и границе между СССР и Третьим Райхом 28 сентября 1939 года демаркационная линия была отодвинута на восток – до реки Западный Буг. Тем не менее, Белостоцкий округ с преимущественно польским населением остался за СССР и был включён в состав Беларуси. В то же время Холмщина с преимущественно украинским населением была оставлена Сталиным в зоне немецкой оккупации. Литве была передана только часть Виленской области, которая должна была принадлежать этому государству на основании международных договоров 1919-1920 гг. В 1943-45 гг. Сталин согласился с требованиями Черчилля об установлении западной границы СССР с Польшей по т.н. линии Керзона, т.е. в соответствии (в целом, за исключением Холмщины) с этнографическими границами.

Таким образом, нынешние государственные территории Украины, Беларуси и Литвы не есть результат целенаправленной политики Сталина по объединению соответствующих народов в национальные государства, а спонтанный геополитический итог Второй мировой войны, сложившийся под влиянием различных факторов. На тот момент границы этих «советских республик» неточно отражали этнографические реалии. Приведение последних в соответствие с границами стало во многом итогом послевоенной (переселенческой и ассимиляторской) политики правящих коммунистических партий в СССР и Польше. Национальные мотивы были лишь удобным предлогом для обеспечения территориальных приобретений СССР, чьим не только международно-правовым, но и историко-политическим преемником заявляет себя ныне действующая власть РФ.

3) Распространение коммунистического режима на Западную Украину, Западную Беларусь и Виленскую область Литвы означало для населения этих территорий резкое усиление репрессивно-полицейского гнёта по сравнению с периодом нахождения их в составе предвоенной Польши. Это доказывается упорным вооружённым сопротивлением местного населения власти коммунистов, длившемуся до середины 1950-х годов (по некоторым сведениям – даже до середины 1960-х годов).

 

  1. Англия и Франция имели агрессивные намерения в отношении СССР, что доказывается их военной помощью Финляндии зимой 1939/40 гг., а также их планами выведения из строя нефтепромыслов на Кавказе путём атак с воздуха.

 

Односторонность такого утверждения видна из следующих фактов:

 

1) Англия и Франция оказывали военную помощь Финляндии на основании решения Лиги Наций от 15 декабря 1939 года, согласно которому СССР был признан страной, начавшей агрессивную войну против Финляндии, и на основании этого был исключён из Лиги Наций.

2) СССР с осени 1939 года интенсивно снабжал Германию нефтью, а также другим стратегическим сырьём, необходимым Третьему Райху для войны против Западных держав. То есть, СССР являлся, по сути, невоюющим союзником нацистской Германии.

3) Военные планы Англии и Франции не предусматривали ведение военных действий против СССР с целью аннексии каких-либо территорий – полная противоположность тому, что практиковали в тот период Германия и СССР.

4) Наконец, мы снова сталкиваемся с тем, как советское «правосознание» и советская «историческая объективность» ставят недопустимый знак равенства между осуществлённым действием и неосуществлённым намерением.

 

 

Текст:  Ярослав Бутаков,

кандидат исторических наук (Ph.D in History)

 

European Russians

Leave a Reply

Close